Бывший муж Ларисы Долиной, джазовый композитор Анатолий Миончинский, спустя годы выдал откровения, от которых у фанатов певицы слегка поехала крыша. Он называл ее чудовищем, обвинял в аморальности и утверждал, что никакой любви там не было изначально. История — мрачная, злая и максимально неглянцевая.
«Это было нечто чудовищное»
Впервые Миончинский увидел Ларису Долину в 1970-х. Впечатление — минус сто. По его словам, на сцене стояло «огромное, неуклюжее существо». Ни восторга, ни романтики. Только отвращение и шок.
Но зацепило другое. Наглость. Полное отсутствие комплексов. Уверенность уровня «мне все должны». Именно это, по словам композитора, его и втянуло.
Карьера любой ценой
Самые жесткие обвинения касались пути Долиной к сцене. В 16 лет она уехала в Ереван, где стала солисткой Государственного эстрадного оркестра Армении под руководством Константина Орбеляна.
Константин Орбелян — советский дирижер и композитор, в те годы фигура почти неприкасаемая. По словам Миончинского, «закрепление» в оркестре имело негласные правила. И Долина, якобы, их прекрасно знала.
Уверенность без тормозов иногда путают с талантом. А зря.
persik.by
Алкоголь, боль и странное начало брака
Миончинский утверждал, что никогда не любил Долину. Их союз начался на фоне трагедии. В 1978 году у него умер восьмилетний сын от лейкоза. Он ушел в жесткий запой.
По его словам, именно в этом состоянии он однажды проснулся с Долиной в одной постели. Без романтики. Без выбора. Итог — беременность и рождение дочери Ангелины.
читать по теме
Кто был жертвой на самом деле
После развода, по версии Миончинского, Долина уехала в Москву, оставив дочь родителям в Одессе. Карьера — вперед. Ребенок — потом. Или никогда.
Он также отрицал образ «жертвы мужа-пьяницы». Говорил, что бутылочку в их паре уважали оба. Просто в интервью обычно это забывают упоминать.
Финальный портрет
Миончинский описывал Долину максимально грубо. Одесский привоз. Фарцовщицы. Валютные проститутки. Такой, мол, был ее круг. И таким остался менталитет.
Звучит мерзко. Доказательств — ноль. Но именно такие истории лучше всего заходят спустя десятилетия. Потому что скандал стареет хуже, чем вино.
