«Спираль», «торпеда» и бубен шамана: как реально работает кодирование от алкоголя — разбираем без мифов

Кодирование от алкоголя — это не магия, не гипноз из шпионских фильмов и не «зашивание рта». Это конкретная медицинская процедура, которая работает через страх, химическую реакцию или банальное внушение. В Советском Союзе людям показывали жуткие учебные фильмы, где мужиков рвало от глотка водки, а врач гнусавым голосом бубнил: «Вам противен вкус алкоголя…» Но никто не объяснял, почему их так корежит. Сейчас разберем, как это устроено на самом деле. Без мистики, без бубна. Ну почти без бубна.

Автобусные туры на кодирование: как это было в 90-е

В начале 2000-х у нас была дичь, которую сейчас даже представить сложно. Председатель колхоза или директор завода загонял «контингент» в автобус и вез всех оптом на коллективный сеанс кодирования. За счет предприятия. Типа корпоратив наоборот.

«Кодировщиков» тогда развелось как грибов после дождя. Клиентура на местах бурно дискутировала: чем лучше «зашиться»? Консерваторы топили за венгерскую «торпеду» — мол, сам Высоцкий её из себя выковыривал, значит, стоящая штука. Западники топили за французскую «спираль» — капиталисты плохого не придумают. Находились и те, кто доказывал, что это одно и то же. Доходило до драки.

Спойлер: ни торпеды, ни спирали в буквальном смысле не существуют. Это просто разные формы одного и того же медикаментозного кодирования. Но легенды были красивые.

Что реально внутри «спирали» и «торпеды»

Заглядываем внутрь старого флакона, который хранился в наркодиспансере больше 20 лет. Внутри — маленькие белые таблетки диаметром около 4 мм. Ровно десять штук. Стандартная доза.

Процедура выглядит так: делается разрез мягких тканей (обычно на ягодице или под лопаткой), туда пинцетом закладывают таблетки, разрез зашивают. Нет, мешать не будет. Вещество рассасывается годами. При желании процедуру повторяют.

В основе всего этого лежит дисульфирам. Вещество, которое само по себе на организм не влияет вообще. Но стоит попасть этанолу в кровь — начинается ад. Рвота, скачки давления, диарея, панический страх смерти, головная боль, проблемы с дыханием. Набор зависит от организма.

Кстати, если тема зависимости актуальна не только в контексте алкоголя, вот как в Минске реально помогают зависимым и что будет, если встать на учет.

Фокус со стаканом: главный секрет советского кодирования

Помните тот советский фильм, где мужиков рвет от водки? Вот как это работало на самом деле. Пациенты приносили на прием свой любимый напиток. Наливали в стакан. Делали глоток. И им становилось хреново.

А секрет простой: стаканы споласкивали веществом, вызывающим рвотную реакцию. Либо накануне человеку делали соответствующую инъекцию. И вот в этом состоянии, когда человека корчит и тошнит, врач спокойно проговаривает формулу: «Вам противен алкоголь, он вызывает рвоту, вы страдаете…»

Работало это настолько жестко, что некоторые потом не могли пройти мимо винно-водочной витрины. Или если в автобусе кто-то рядом выдыхал перегаром — всё, человеку становилось плохо. Метод отменили «из-за низкого эстетического уровня». Серьезно. Так и написали.

Кодирование — это зонтик, под которым человек тренирует навыки трезвой жизни. А не волшебная кнопка «выключить алкоголика».

persik.by

Кодирование без химии: как работает «бубен шамана»

Идея эмоционально-стрессовой терапии существовала в СССР с 70-х. На её основе украинский доктор Александр Довженко разработал тот самый метод, который теперь называют «кодированием». Механизм у разных специалистов отличается, но идея одна.

Сначала — лекция. Пациенту рассказывают про эффекты алкоголя, последствия, риски. Потом — «актуализация кризисного состояния». Создают обстановку напряженности, обостряют болезненные переживания. Довженко, например, орошал пациентам слизистую рта хлорэтилом. В этом состоянии человек максимально восприимчив к внушению.

И вот тут вшивается главная формула: выпьешь — будут плохие последствия. Никакой химии. Чистая психология и стресс. Если на человека действует шаман с бубном — значит, и это надо использовать. Смысл внушения при всех методиках один.

Кодирование с химией: дисульфирам в деле

Химическое кодирование по этапам не сильно отличается от психотерапевтического. Сначала формальная часть: изучение личности, проверка противопоказаний. Человек расписывается, что проинформирован о последствиях и обязуется не пить перед сеансом.

Потом вводится дисульфирам. Формы разные: таблетки под кожу или жидкость в локтевую вену. На трезвый организм вещество не влияет вообще. Реагирует только на алкоголь.

В некоторых случаях пациенту дают сделать глоток алкоголя прямо после сеанса. Чтобы прочувствовал весь спектр. Потом медикаментозно снимают симптомы. Повторения которых человек уже не захочет. Никогда. Ну, в теории.

Кстати, тема мифов вокруг еды и веществ вообще бесконечная. Вот, например, почему глутамат натрия не яд, хотя все уверены в обратном. С кодированием мифов не меньше.

А нельзя просто загипнотизировать и запретить пить?

Логичный вопрос. Из шпионских фильмов мы знаем: гипноз — это когда тебе вшивают код, и ты делаешь что угодно. Но нет. Есть эксперимент, который описывал советский психолог Александр Панасюк. Человека вводили в глубокий транс, давали картонный нож и велели ударить ассистента. Загипнотизированный не мог. Впадал в истерику, вываливался из транса.

Даже когда говорили «это нужно для защиты ребенка» — человек бил рукояткой. Вывод: существует внутренний барьер, который сложно преодолеть даже под гипнозом. Если человек в обычном состоянии хочет выпить — гипноз ему не помешает.

«12:00, код закончился. Наливай!» Почему не срабатывает

Наркологи делят пациентов на три примерно равные категории. Первая: после окончания действия кодировки человек спокойно живет без алкоголя. Научился получать удовольствие от трезвости. Вторая: по мере приближения дедлайна начинает паниковать. В снах появляется водка, нарастает тревога. Им нужно продление.

И третья категория: «О, 12:00, код закончился. Наливай!» Это те, кто и не планировал бросать. Их привели родственники. «Доктор, зашейте ему рот!» А сам человек просто кивает. Он не хочет бросать. Он принял на себя активность родственников.

Главная проблема: люди, которые сорвались, не имеют навыков трезвеннического поведения. Они воспринимают трезвость как «я держался». Как подвиг. А цель другая — чтобы тебе никто не запрещал пить, но тебе и не надо.

Что чувствует человек после кодирования

Самое сложное — не жизнь после кодирования, а несколько дней до процедуры. Нужно не пить 4–5 дней. И вот эти дни — ад. Хочется «официально и сильно». А вокруг еще подзуживают: давай бахнем напоследок.

Сам сеанс многие помнят плохо. Лекция, потом кабинет. На голову что-то надевают, провода подключают. Перед глазами бегут цветные огоньки. В конце — импульс, типа вибрации или слабого удара током. Сколько это длится — непонятно. Может 40 секунд, может 40 минут.

А потом — первая мысль на выходе: «Я не хочу пить». И при этом помнишь, как до ужаса хотелось, когда заходил. Потом эйфория. И удивление: а на фига я вообще пил?

Быстро выясняется, что часть «друзей» держалась исключительно на совместных застольях. Отсеиваются. Пропали общие темы. Шутки тупые, по десять раз одно и то же. Остались самые надежные. В том числе пьющие.

И еще один неожиданный эффект: страх случайно выпить. Минералка из стакана, в котором до этого была водка — и уже давление скачет, лицо краснеет. Пятилетний срок кодирования давно закончился. А пить так и не хочется.